07.02.2018      261      0
 

Жванецкий — «Пресса»



— Ты читал?
— Что?
— В этой маленькой газетке дали под дых характеристикам.
— Ну?
— Звезданули главное юридическое управление министерства иностранных дел.
— Ну?
— Народ уткнулся, и все проехали свою остановку. Ты читал «Удар по армии?»
— Где?
— «Сельская жизнь» за 17-е. Вот пресса дает! Звездает по площадям. «Известиям» заткнули рот. «Московские новости» громят только по-английски. «Литературка» укусила сама себя и отравилась. В криках народ снова проехал свою остановку. Ты слышал — вызвали телевидение и сказали: «Если вы, гады, еще раз покажете «12-й этаж»!». А те заныли: «Мы уже восемь раз показывали, мы не можем отменить… «. А им сказали: «Теперь, гады, и выкручивайтесь! И чтоб передача была, и чтоб министров не порочили! И чтоб гласность была, и чтоб выкриков не было! И чтоб цены повышались, и чтоб люди одобряли! И чтоб свобода была, и чтоб митингов не было! Вот теперь, гады, и выкручивайтесь!». Они побежали на работу выкручиваться.
— Слушай, а вот перестройка, что это такое?
— Ты что, сдурел? Ты чего в таком большом деле подмигиваешь?
— Не, ну что это такое для меня лично? Вот все кричат: «Перестройка, перестройка!» — ну и что это такое? Вот я, допустим, слесарь. Ну так мне как? Опять «быстро, качественно, эффективно», или «трудиться с полной отдачей»? Ну вот они говорят: «Вот ты, говорят, слесарь, ты там сидишь в самом низу. С тебя начинается перестройка. Ну, так ты как?» Опять «быстро, качественно, эффективно», или «трудиться, но с полной отдачей»?
— Трудись, но не отдавай.
— Я что хочу спросить — мне будет когда-нибудь выгодно? Для меня лично перестройка — вот что это такое?
— Критикуй.
— Кого?
— Кого видишь.
— Ну будет когда-нибудь выгодно?
— Вот кого выгодно, того и критикуй. Ты читал, «Социндустрия» требует пустить адвокатов в КПЗ? А следователи завопили: «Как? При адвокатах вообще ничего не раскроем! Мы и так судим не тех, кто виноват, а тех, кого поймали! Мы не можем искать виноватого, его вообще нет, его нигде нет, они давно уволились, переехали и погибли еще в Гражданскую! От них остались только инструкции, по которым мы до сих пор действуем!» А «Социндустрия» кричит: «Как!» А следователи в ответ вопят: «Как?» А «Индустрия» кричит: «Меняйте!» А следователи кричат: «Как все менять?» Когда «Индустрию» переименовали, она побежала выяснять, почему мало овощей на станции Раздельная. Во пресса дает! Ты читал, «Московские новости» на китайском языке сообщили о новых правилах выезда?
— Куда, сюда?
— Болван, кто сюда выезжает?
— Я ведь китайского не знаю!
— Не знаешь, так слушай. Говорят, чтобы выехать, нужно, чтобы три человека дали характеристику…
— А-а-а-а, так теперь трое должны послать?
— Да, раньше один посылал, ты хочешь — едешь, не хочешь — не едешь. А сейчас трое посылают, ты хочешь не хочешь, а едешь.
— Ну, это облегчение!
— Большое послабление! А мы сейчас дали свободу заводам. Сейчас завод может сказать: «Не хочу делать туфли! Хочу надгробья!»
— Ну и что?
— Пожалуйста, с первого января.
— А если все заводы скажут: «Хотим делать надгробья!»?
— Пожалуйста, только с первого января.
— А кто же будет делать радиоприемники?
— Во. Когда заводы увидят, что спрос на надгробья полностью удовлетворен, они все бросятся и начнут быстро делать радиоприемники. Кто остался — всех удовлетворят. Надгробья, сверху приемник.
— Ну, это облегчение!
— Это большое послабление!
— Слушай, а с ускорением как?
— Что ты пристал ко мне?
— Ну, что-нибудь заглохло там.
— Что ты ко мне пристал, уже третий круг за мной в метро делаешь по кольцевой. Ускорение — плохо. Мы двинулись, они ускорились.
— А ты знаешь, я вот так вот до сих пор, я вот никаких перемен и не чувствую.
— Это у тебя что-то с организмом. Не в переменах дело. Тут главное — когда жизнь станет лучше не пропустить.
— Ну пресса даст знать?
— Конечно, пресса, а кто, я тебе, что ли, дам знать? Как прочтешь в прессе, так сразу начинай лучше жить.
— Ну, это облегчение!
— Большое послабление!
— Ты знаешь, а я вот так вот за свои пятьдесят лет так ни разу ни до чего и не дожил.
— Да тут за семьдесят мало кто дожил до чего! Еще двадцать лет впереди, доживешь, до смерти доживешь.
— А жена как услышит слово «будет», так прямо тряпкой меня. Она этого слова — «будет» — вообще не переносит. «Будет хорошо», «будет квартира», «будут продукты» — прямо тряпкой меня. Говорит: «Уже дед, а все еще мечтаешь!»
— А ты мечтай, дед, мечтай. Видал, покойников большинство улыбается? Значит, в мечтах отошли. Сейчас до чего-нибудь доживем, уже в последний раз экспериментируем. Дальше уже все, хана. Иго.
— Слушай, а если будет неудача? И чего будет?
— А чего ты на Пушкинской не сошел?
— Ну вот неудача, чего будет?
— СПИД! Читал про СПИД?
— Ну и чего?
— И ничего.
— Что, вообще?
— Да, вообще.
— И надолго?
— Пока лекарства не появятся.
— А если попробовать как-нибудь иначе?
— Так именно от этого и происходит.
— Ну чего, вообще никак?
— Никак!
— А как же?
— Как хочешь.
— Тьфу ты! Мясо — как хочешь, рыбу — как хочешь, и тут как хочешь.
— Как хочешь.
— И самостоятельно?
— Самостоятельно.
— И хозрасчет?
— Сам рассчитывайся!
— Ну, это облегчение!
— Большое послабление!
— Слушай, но вот это вот: «демократия» — это вот что такое?
— Где, у нас?
— Да.
— Где-то я читал… Это когда ты не согласен.
— Ну и чего?
— Ничего. Вот ты сейчас можешь быть несогласен.
— И долго?
— Пока происходит, можешь быть несогласен.
— А не поймают?
— Но ты же никому не говори!
— И долго молчать?
— Пока не согласишься.
— Ну, это облегчение!
— Это большое послабление! Думаешь, я что это все из головы, что ли? Это все пресса! Сейчас на днях опять всю прессу вызвали. «Вы что это там, говорит, у вас там тайфуны, пожары, аварии! Вы что, сдурели?». Они говорят: «Так это не мы, это стихия!». А им говорят: «А если у вас настроение хреновое, нечего на людях вымещать! Уменьшить все стихии в два раза!». Они сказали: «Есть!» и стали о зеках писать. Мол, сидит, а невиновен, сидит, а невиновен, сидит, а невиновен. Их опять вызвали: «Вы чего народ будоражите? Кто сидит — тот виновен! Сидят себе, никому не мешают. Уже сто комиссий приезжали проверять — «Как дела, зеки?» — «Все в порядке, езжайте домой! Хорошо сидим!». Они вначале кричали, что много сидит, сейчас подсчитали — вроде немного, можно еще подсадить.
— Да где ты это все читаешь?
— Это все пресса, это все пресса! Они сейчас то вскипят, то затихнут, то вскипят, то затихнут. «Читали?» — и народ проехал свою остановку. А нечего читать — и народ вышел на своей остановке.

 


Ваш комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Для отправки комментария, поставьте отметку, что разрешаете сбор и обработку ваших персональных данных . Политика конфиденциальности

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.